Год назад Алсу во второй раз стала мамой и теперь очень редко выходит в свет, порождая слухи, что живет с семьей за границей. Между тем певица с мужем и двумя дочками обитает в Подмосковье. Полночь для нас не всегда означает отбой, даже если день выдался тяжелым и принес немало тревог и забот. Иногда в час, когда дом погружается в сон — спят наши дочки, их няни, мои помощницы по хозяйству, — Ян предлагает:

— Покатаемся?

И улыбается, глядя, как загораются мои глаза в ответ на его приглашение. Кивнув, я бегу переодеваться в спортивный костюм, кроссовки и кепку. Новости и обзоры казино-хороший способ всегда оставаться в курсе событий в индустрии игр онлайн казино.

Ян садится за руль, я устраиваюсь рядом. С темной улочки, на которой стоит наш дом, мы выбираемся на освещенную трассу и мчимся к Москве, тонущей в ночных огнях. Вдвоем. Без всякой охраны.

В этот час мы снова принадлежим только друг другу. Я смотрю на него и готова плакать от счастья. Он понимает меня так, словно мы не четыре года вместе, а всю жизнь.

Мы едем по ночным улицам и болтаем обо всем на свете. Можем просто слушать музыку или напевать что-нибудь. Можем остановиться у какого-нибудь круглосуточного кафе и выпить там чаю или кофе с аппетитным десертом. А потом снова в машину — наше маленькое путешествие продолжается. До тех самых пор, пока я вдруг не вспоминаю, что Яну завтра на работу и неплохо бы ему успеть выспаться. Мы возвращаемся домой, оставив все тревоги минувшего дня где-то далеко за пределами нашего дома.

— Конечно, можно вести активную светскую жизнь, но ради чего? Чтобы потом мою фотографию напечатали в очередном журнале? Мне это совсем неинтересно. Лучше я эти два часа проведу с дочками: малышке Микелле годик и Сафине — три.

После рождения детей я оказалась вдалеке от шоу-бизнеса. Теперь, когда девочки немного подросли, иногда я позволяю себе появиться где-нибудь, но скорее в порядке исключения. Да, сейчас я далеко не на пике популярности, зато на пике семейного счастья. Свой день стараюсь распланировать так, чтобы как можно больше времени уделять мужу и дочкам. Обычно мы просыпаемся около десяти утра. У Яна свободный график, он может позволить себе не приезжать в офис к девяти, как это приходится делать многим мужчинам.

Просыпаемся мы всегда вместе и первым делом идем к дочкам, чтобы поздороваться, пообщаться, поиграть с ними. Затем завтракаем, я провожаю Яна на работу. Это наш ежеутренний ритуал. И когда Ян уезжает, я приступаю к своим делам.

Еду на студию, чтобы записать новые песни, или вот, как сегодня, встречаюсь с журналистами. А потом снова погружаюсь во множество домашних хлопот. Как у всякой молодой мамы, их довольно много. Конечно, у меня есть помощники по хозяйству, они убирают дом и готовят обед.

Но кое-что я все-таки оставляю за собой. Выбор и покупку продуктов, например, приобретение одежды для дочек. Сейчас вот ищу осеннюю обувь для малышек. Это доставляет мне удовольствие. За исключением наших тайных поездок вдвоем с мужем, мне приходится ездить по Москве только с охраной, даже в магазин. Но что поделать… Береженого Бог бережет. Мы живем не в самой безопасной стране, состоятельные люди время от времени попадают у нас в неприятности. У меня охрана появилась еще до того, как я начала петь. Впервые ко мне приставили телохранителя лет в 13, и это было связано с работой папы, влиятельного бизнесмена. Я очень тяжело привыкала к тому, что рядом со мной теперь всегда будет чужой человек. Как же меня это раздражало! Слава Богу, в школе я могла побыть одна: меня просто привозили на машине, а потом забирали. Охранник не сидел со мной на уроках и не караулил возле туалета — мне такого позора переживать не пришлось в отличие от детей из других состоятельных семей. Мне было жутко стыдно от одной мысли, что у меня есть охрана. Меня это ужасно смущало. Если мне нужно было встретиться с подружками, сходить в кафе или прогуляться по магазинам, я не могла это сделать самостоятельно.

Помню, как-то мы с подружкой решили сбежать от моего телохранителя, который, чтобы совсем уж не смущать меня, шел чуть поодаль — метрах в десяти от нас. Мы остановились у витрины магазина, делали вид, что рассматриваем товары. И, улучив момент, помчались за угол, заскочили в какой-то подъезд и, почти не дыша, чтобы себя не выдать, через щелочку наблюдали, как бедный охранник метался в панике, бегал туда-сюда мимо нас. Представляю, какой ужас он пережил: ему доверили ребенка, а он не смог уследить… Сейчас, вспоминая этот случай, испытываю стыд перед тем человеком, понимаю, что поступила некрасиво. Но тогда мне это казалось развлечением и даже какой-то необходимостью. Я просто мечтала избавиться от охраны! Как всякий капризный тинейджер, высказывала свое недовольство родителям. Но, по большому счету, перечить папе не могла. Не смела с ним ругаться, потому что понимала: он так заботится о дочери. Так что, если посчитать, я практически половину своей жизни провела с охраной. В конце концов привыкла и в Москве не выхожу из дома одна. Тем более, рядом со мной на протяжении 11 лет один и тот же человек, которому я полностью доверяю — это мой верный Гена.

Может быть, именно поэтому основные покупки предпочитаю делать все-таки за границей, где предоставлена самой себе. В компании с подружкой или мужем могу, не торопясь, прогуливаться по любым магазинам, мерить одежду, что-то выбирать. И не беспокоиться о том, что меня кто-нибудь узнает, начнет рассматривать, что я купила, а что нет. Понятно, что я привыкла к этому вниманию, оно меня почти не смущает. Но все равно иногда так хочется побыть человеком-невидимкой, ощутить себя в свободном полете.

Алсу, не доводи мужа!

— Мои самые близкие подруги были у меня в Лондоне, я ведь там прожила 11 лет. К сожалению, жизнь

разбросала нас по свету. Кто остался в Англии, кто уехал в Америку, а я теперь живу в России. А моя

лучшая подруга школьных лет вернулась домой в Малайзию. Так что видимся мы с ней очень редко,

но время от времени созваниваемся, и я по-прежнему чувствую, что она — мой близкий человек.

Зато со мной троюродная сестра Диляра. Она тоже живет в Москве, и с ней я могу поделиться всем

на свете. По выходным Диляра приезжает к нам в гости — навестить меня и детей. Но видимся мы с ней

практически каждый день, потому что она работает у моего папы и в том же здании находится мой офис.

Диляра младше меня на полтора года. Когда-то это казалось мне большой разницей, в подростковом возрасте общаться с малолеткой было неинтересно. Мы выросли — и границы стерлись. Вот уже лет восемь мы неразлучны и очень близки.

Диляра пока не замужем и у нее нет детей, но я чувствую, что сестренка понимает меня в любой

ситуации. Я всегда могу оставить на нее детей, если появляется такая необходимость, и она отлично справляется. А еще она обожает моего мужа и говорит, что очень счастлива за меня. Считает, что мне повезло — так же, как и ему со мной.

Когда у меня появились дочки, в мою жизнь вошла еще одна подруга, очень близкий мне человек — моя

мамочка. До определенного момента мы с ней не были близки. Когда я была маленькой, родители много работали, со мной никто не возился. Как и все советские дети, я ходила в ясли, садик, школу. По вечерам меня забирал старший брат Марат, он же следил за тем, чтобы я делала уроки. Родители не читали мне нотаций, скорее, воспитывали меня своим примером. Я видела, как они общаются с людьми, перенимала их манеры, жизненные принципы и приоритеты. Но разговоров по душам между нами особо не было.

Когда мне исполнилось лет 13, я потянулась к маме. Но в тот момент в семье появился третий ребенок — мой младший брат Ренард. И все внимание родителей перешло к нему. Меня отправили в Лондон, где уже жил мой старший брат. А мне тогда так недоставало мамы, ее советов, жизненного опыта. Теперь-то я понимаю: мама, конечно, не упускала меня из виду. И беспокоилась обо мне. Просто она человек сдержанный, многое держит в себе, но переживает не меньше.

Помню, когда я только начала встречаться с Яном, всеми своими эмоциями делилась с мамой. Прибегала домой, рассказывала ей подробности свидания, восклицая:

— Мамочка, он такой замечательный!

Мама лаконично отвечала:

— Посмотрим, что дальше будет.

Я обижалась: «Ну почему никто, кроме меня, не видит, какой Ян удивительный?» Но мама не спешила раскрываться, потому что присматривалась к будущему зятю. Мало ли кто способен вскружить голову юной девочке из обеспеченной семьи?

Только когда Ян уже сделал мне предложение и мама убедилась, что он честный, порядочный и ответственный человек, способный содержать семью, она сказала, что одобряет мой выбор. А сейчас, когда мы стали с мамой близкими подругами, она часто встает на сторону Яна:

— Алсу, не доводи своего мужа! — строго говорит она. — Он у тебя очень хороший!

Как бы мне хотелось стать такой же достойной мамой, как моя!

Я очень рано повзрослела. В 15 лет начала работать и зарабатывать деньги. Еще с совсем юного возраста ощущала себя взрослой, самостоятельной, серьезной. Поэтому, когда забеременела, нисколько не сомневалась, становиться мне мамой в 23 года или нет. Я безумно хотела ребенка! Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что ни за что не променяла бы жизнь, которой я живу сейчас, на ту, которая была у меня раньше. Я считаю, что все в моей жизни случилось вовремя. Кайфую от того, что я молодая мама. Когда мои дочки подрастут, мы сможем быть подругами. И это так здорово!

— Мне не хотелось уезжать за рубеж. Но родить я должна была в сентябре, а погода в Москве стояла

очень плохая. Мне хотелось в тепло, к солнышку. Поэтому мы выбрали Лос-Анджелес с его теплым и мягким климатом. И в сентябре, когда Сафина должна была появиться на свет, погода там стоит идеальная. К тому же именно там нашелся хороший врач — Олег Бесс. Кстати, он стал близким другом нашей семьи.

Рядом с Олегом я чувствовала себя очень спокойно и уверено. А это было очень важно в моем состоянии.

Микелле помог родиться тоже он. Олег и его жена стали первыми, кому мы с мужем рассказали, что

я снова беременна.

— Обязательно прилетай в Лос-Анджелес! — сказу сказал он мне.

Но я не хотела снова ехать в США. Потому что если лететь туда, то надолго, а у нашей семьи таких планов не было. Из-за работы Ян не

мог улететь куда-то на длительный срок. К тому же многочасовой перелет сложно перенести не только беременной женщине, но и ребенку — Сафине. Постепенно, в разговорах и раздумьях мы пришли к мысли об Израиле. Во-первых, местная медицина — на высоком уровне. Во-вторых, там живет множество родственников мужа. В-третьих, лететь недалеко. Последним доводом стало то, что на роды согласился прилететь мой доктор. Еще находясь в Москве, я постоянно звонила Олегу в Америку, рассказывала о своих ощущениях, пересылала по электронной почте результаты анализов и УЗИ. Конечно, у меня были замечательные врачи и в России, которым я бесконечно благодарна и по сей день. Но довериться я могла только ему. И Олег не подвел — по первому нашему зову примчался в Тель-Авив. И в первый, и во второй раз Ян присутствовал при родах. Признаться, поначалу он не собирался это делать. Но я очень просила: его поддержка мне была нужна как никогда!

Я уверена: мама и папа должны быть первыми, кто увидит своего ребенка. Муж должен посмотреть

на ребенка сразу же, как только он появился на свет, а не через несколько часов. А самое главное, Ян

нужен был мне для того, чтобы поделиться с ним своим безмерным счастьем. Так что муж не смог мне

отказать. И я оказалась права: это такое неописуемое чувство, когда ты видишь своего ребенка, маленького человечка, который жил у тебя под сердцем девять месяцев! Когда я ждала Микеллу, мне даже просить мужа не пришлось, он пошел со мной на роды, как будто иначе и не могло быть. Увидев дочку, муж тут же обзвонил всех родных и близких. Его родители в те дни тоже были в Израиле. На роды прилетел и мой папа — теперь для нашей семьи это уже традиция. Надеюсь, в будущем, если у нас еще появятся дети, Ян снова будет рядом со мной в этот важный и ответственный момент.

— Нам, конечно, хотелось бы еще детей, но мы с мужем не загадываем. Да, конечно, было бы хорошо родить еще и сына, но это всего лишь желание! Все отцы хотят, чтобы первенцем был мальчик, а потом

безумно любят дочерей — это как раз наш случай. Сын воспринимается многими как продолжатель

рода, как человек, которому в будущем можно передать семейный бизнес. Но мы с Яном — люди современные. Сейчас и девочку можно воспитать так, что она покажет любому мальчику, как надо вести дела. Пол ребенка — для нас вопрос непринципиальный. На самом деле сейчас очень важно поставить дочек на ноги. Как молодая мама, я понимаю: все малыши нуждаются во внимании, а мне приходится разрываться между ними. Если общаюсь с одной, другая тут же требует свою порцию ласки.

Когда родилась Микелла, Сафине был всего 1 год и 8 месяцев. Она жутко ревновала меня к сестричке. Я даже не ожидала, что так будет. Дочке казалось, что появился кто-то, кто отбирает у нее маму. Даже сейчас дочки продолжают меня делить. Раньше Сафина не была «ручным» ребенком. Есть такие малыши, которые не слазят с маминых рук, — моя старшая дочка с самого начала была более самостоятельная, независимая. Но когда появилась младшая, Сафина стала проситься на ручки. Если я укачиваю младшую, старшая просит: «Мамочка, я тоже хочу!» А не так давно Сафина вдруг попросила: «Хочу сосочку!» Хотя давно от нее отказалась. Я понимаю: моя старшая дочка стала думать, что быть маленькой — хорошо. Что если ты беспомощный младенец, тебя будут больше любить и больше уделять внимания…

Вот почему мне приходится решать проблему, как уделять дочкам равное внимание. Если подошла к одной, подхожу и к другой, чтобы не обижалась. Мне бы хотелось, чтобы дочки подросли и перестали ревновать. Научились понимать: если мама уделяет внимание малышу, своих старших при этом она любит не меньше. А о маленьком заботится больше лишь потому, что он ничего еще не умеет сам.

Честно говоря, иногда смотрю на себя со стороны — и сама не верю, что у меня уже двое детей.

Даже моя сестренка Диляра, когда приходит в гости, иногда говорит: «Не верится, что это твои дети! Не

Когда я была маленькой и моим родителям было около 40, я смотрела на них и думала: «Какие они

взрослые!» Они даже казались мне старыми! Сейчас они говорят мне, что до сих пор ощущают себя

в душе на 16 лет. И с каждым годом я все больше и больше понимаю их.

Сейчас мне 26 лет. Но я часто забываю о своем возрасте, о том, что у меня двое детей, муж, семья. Иногда кажется, что я продолжаю оставаться ребенком. А мои дочки — это мои подружки, с которыми я люблю подурачиться: валяюсь на ковре, пищу вместе с ними… И муж прекрасно меня понимает. И даже поддерживает во мне это ощущение детства. Дома у меня нет необходимости чувствовать себя сильной, как всякой женщине, которой ощущение защищенности дает муж.

— Мы с Яном так близки, что иногда и слов не нужно, чтобы одному из нас понять, о чем думает другой.

Если, например, услышали спорную мысль или узнали о сомнительном поступке, смотрим друг на друга

и понимаем, что думаем о человеке или ситуации совершенно одинаково. Сразу на лицах полуулыбка —

наш знак, что поняли друг друга без слов. И таких моментов у нас очень много. Ян знает мою душу и сердце.

Конфетно-букетный период в наших отношениях уже прошел, хотя, надеюсь, не до конца. Муж, как и раньше, дарит мне красивые подарки, причем памятных дат с каждым годом у нас становится

все больше. Он поздравляет меня с днем нашей свадьбы, отмечает день знакомства, дни рождения дочерей и, конечно, мой день рождения. Он непременно встречает меня в аэропорту, когда я прилетаю домой с гастролей или из отпуска. Ян подходит прямо к трапу и дарит мне букет красных роз. А весной это моя любимая сирень. Зная о том, как я ее люблю, Ян заваливает наш дом охапками сирени.

Мы стараемся не ссориться. А вот поспорить можем, причем на любую тему. Я иногда загораюсь как факел. И становлюсь вспыльчивой, взрывной. У женщин вообще часто меняется настроение. Мне бы хотелось быть более уравновешенной, но под горячую руку я не могу сдержать своих чувств. Бывает, вспылишь на мужа ни за что, потом идешь извиняться. А у кого этого не бывало?

Но дочки нашего несогласия в каком-то вопросе не видят. Я уверена: когда родители живут друг с другом в мире, дети растут более добрыми, улыбчивыми и открытыми. Они чувствуют все настроения на уровне энергетики. Давно замечено: когда в доме ссора, ребенок волнуется, нервничает, даже если это не касается его напрямую. Вот потому и есть смысл поработать над собой.

Публике всегда казалось, что я спокойная и уравновешенная. Это не связано ни с моим сценическим

имиджем, ни со скованностью или стеснением. Просто во мне не вызывает каких-то особенных эмоций

необходимость спеть перед чужими людьми песню, выступить — это без проблем! И только среди близких проявляю свои чувства: и смеюсь, и плачу.

Между тем я все-таки более эмоциональна, чем муж. На людях Ян очень сдержан по отношению ко мне, даже в кругу родных. И только когда мы остаемся наедине, это абсолютно другой человек — совсем не такой, каким его знаете вы. Эмоциональный, любящий, нежный. Мне хочется, чтобы все вокруг видели, как сильно он любит меня! А он всегда очень сдержан, так воспитан. Он считает, что мужчина должен держать себя в руках при любых обстоятельствах. Но я всегда знаю, когда он бывает рад, а когда расстроен, даже если он не показывает вида. И стараюсь поддерживать его. Знаю все, что происходит у него на работе, — он охотно делится со мной новостями, советуется по разным вопросам. Я мало что понимаю в его бизнесе, но зато могу кое-что подсказать, например по части психологии людей. Главное, он никогда не отстраняется от меня, хочет, чтобы я ощущала себя «в теме». Его работа связана не только с фейерверками, о чем пишут в прессе, он также занимается недвижимостью и оружием. Конечно, как и всех россиян, его не миновал кризис. Но, слава Богу, когда на плечах есть голова, можно пережить и не такое.

Для меня очень важно, чтобы муж, возвращаясь после работы, всегда знал: дома его любят и ждут, о нем позаботятся, накормят, напоят. И я всегда жду его возвращения. Не скрываю, как мне его не хватало, как переживаю за него. Быть для мужа лучшим другом — что может быть лучше?

Мало кто знает о тайной страсти моего мужа — Ян очень увлечен музыкой. Для всех вокруг он бизнесмен, а для меня — еще и творчески одаренная личность. Иногда по вечерам мы садимся вдвоем за рояль и в четыре руки играем. А недавно Ян начал сочинять музыку. Мы уже написали несколько песен: Ян отвечает за композиторскую работу, а я пишу стихи на английском языке. Думаю, наши песни непременно войдут в мой следующий альбом.

— Сафина тоже любит петь. Похоже, наша старшая дочка скоро захочет откусить хотя бы маленький кусочек от пирога славы. Ее все время тянет на сцену! Дочка любит держать в руке микрофон и петь в него — долго и громко. Она уже знает много песен: из «Бременских музыкантов», «В траве сидел кузнечик…», «Пусть бегут неуклюже…» — все это с ней разучиваем и я, и няни, и бабушки. В нашем доме музыка звучит со всех сторон. Мы уже решили, что обязательно отдадим Сафину в музыкальную школу. Я не говорю, что она должна стать музыкантом, — как решит, так и будет. Но дополнительное образование лишним точно не будет. Чем разносторонней развита будет наша дочка, тем это больше поможет ей в жизни.

Микелла, даром что маленькая совсем, тоже очень активная и музыкальная.

И все-таки мои дочки очень разные. Старшая — более серьезная. А для маленькой повод улыбаться не нужен: она это делает всегда, ее даже не нужно смешить, веселить, она просто такая. Очень открытая, у нее все эмоции на лице. Сафина же — более сдержанная. Внешне старшая дочка — копия папы, просто одно лицо. А Микелла… Многие приходят, смотрят на нее и говорят: «Не пойму, на кого похожа?» На самом деле она — я на детских фотографиях. Просто я с годами очень изменилась. Меня трудно узнать на детских фото. Так что маленькая Микелла похожа на маленькую Алсу.

Кстати, с выбором имени для нее вышла целая история. Не секрет, что старшую — Сафину — мы назвали созвучно с моей фамилией. Когда я узнала, что у нас снова будет девочка, серьезно задумалась. Было понятно, что рядом с такой сестрой уже не может расти девочка в каким-то простым именем. Нужно было найти что-то необычное и в то же время красивое. И в итоге придумали Микеллу. У этого имени много разновидностей. Во французском языке есть свой аналог — Мишель, по-итальянски — Микелла, еврейский вариант — Микаэлла.

У каждой нашей дочки своя няня — мы нашли их по знакомству. Пока искали, я переживала. Ребенок будет проводить огромное количество времени с чужим человеком, будет смотреть на няню, учиться от нее, перенимать ее настроение. Я рада, что удалось найти надежных людей. Самое главное, я вижу их отношение к моим дочкам. Сердце матери не обманешь. У одних моих знакомых няня работает уже несколько лет, но я вижу, что она никак не привязана к ребенку. Для меня это непонятно. Как можно проводить 24 часа в сутки с малышом и не полюбить его всей душой? Мне важно, чтобы няня испытывала чувства к ребенку, какую-то привязанность — я это сразу вижу. Если наши няни уезжают на недельку в отпуск, всегда звонят: «Как там девочка без меня? Я соскучилась!» И я рада их слышать: значит, мы не ошиблись.

Для меня, как для мамы, самое страшное — когда ребенок недомогает. В такие минуты хочется заболеть вместо него, я руку себе готова отрубить, лишь бы дети были здоровы! Лучше самой сто раз переболеть, чем пережить одну болезнь ребенка. Слава Богу, с моими девочками пока ничего серьезного не было. Но даже простой насморк, простуда — для меня как страшный сон. Дочки пока маленькие, еще не понимают, почему им плохо, почему надо все время лежать, зачем лечиться. Ребенок страдает — и ты мучаешься вместе с ним.

Пока они маленькие, их не приходится воспитывать в полной мере. Но когда подрастут, я думаю, что буду строгой мамой. Может быть, я думаю так потому, что Ян постоянно балует наших девочек, зацеловывает, бесконечно делает им подарки, хочет быть для них самым лучшим. И старается сохранить лицо доброго папы, когда дочки просят что-то такое, что мы разрешить не можем. Например, наши дети очень хотят собаку, мечтают о ней. Я-то в принципе не против. Но против Ян. И когда Сафина просит:

— Папа, а купи мне собачку!

Он отвечает с улыбкой:

— Солнышко, я тоже хочу купить тебе собачку, но мама не разрешает!

И мне приходится придумывать отговорки, причины, почему нельзя купить щенка. Но в любом случае, даже если папа будет добрым, а мама строгой и детей придется наказывать за что-то, я постараюсь воспитывать их так, чтобы они понимали, за что наказаны и могли бы делать выводы на будущее.

Мне бы очень хотелось, чтобы девочки выросли близкими людьми. И между ними не было бы ни ревности, ни обид. Я не буду захваливать одного в присутствии другого. Не буду говорить: ты это не умеешь, а твоя сестра — умеет, не буду плодить комплексы. И либо ограничу их обеих, либо разрешу что-то обеим.

Сама я мусульманка. Но родители не воспитывали меня строго в плане веры. Если бы у меня была

принципиальная позиция, я бы вышла замуж только за мусульманина. Но, на мой взгляд, не слишком

важно, в какой храм ты идешь: в православную церковь, синагогу или мечеть. По сути, все религии похожи, если трактовать их правильно. Каждая учит добру и взаимопониманию. Ян захотел, чтобы дети последовали его религии, и я его поддержала, как всегда и во всем.

В иудаизме сразу после рождения ребенок не проходит каких-то специальных обрядов. Но когда девочкам исполняется 12 лет, их ждет священный ритуал, который показывает, что они входят во взрослую жизнь. В старые времена в этом возрасте девушку уже можно было выдавать замуж. Но нам пока до него далеко. Пусть мои дочки просто верят в Бога — вот что я приветствую. Одна из самых главных наших с мужем задач — воспитать детей в скромности. Это непросто в условиях, когда есть все, что только хочется. Мне бы хотелось, чтобы дети выросли не обнаглевшими мажорами, а нормальными, воспитанными людьми, которые уважают взрослых, ценят труд и знают цену деньгам. Это, наверное, одна из самых сложных и важных задач. Как это сделать, пока не знаю. Наверное, будем объяснять, как тяжело все доставалось бабушкам и дедушкам, что богатство не падает на голову и важно добиваться всего своим трудом. И, безусловно, ограничивать в деньгах.

Сейчас я берегу дочек от понимания, что их мама известный человек, которого все кругом узнают. Это,

конечно, не значит, что мы сидим безвылазно дома. Дети не лишены простых радостей, и если хотят

в зоопарк, то мы идем туда в будний день. И пока дочки маленькие, мы не показываем их прессе. Никто не видел наших детей и не фотографировал — я не хочу строить свой пиар на этом. Мне не нужны лишние

глаза. Мы с мужем решили: когда девочки подрастут, сами все решат. Если захотят быть на обложке со

своей мамой — тогда пожалуйста!

Кто-то считает, что детей нужно растить до 18 лет, а потом отпускать в свободное плавание. Но это

не наша тема. Надеюсь, мы будем в жизни детей на протяжении долгих лет. Они могут рассчитывать

на любую помощь от нас, какая будет только нужна. Точно так же со мной поступали мои родители. Я единственная дочь у них, поэтому мне старались ни в чем не отказывать. Все мои решения и начинания папа поддерживал всегда. Захотела стать певицей — он вместе со мной погрузился в этот нелегкий процесс. При выборе спутника жизни — принял его с распростертыми объятиями, хотя, конечно, поначалу волновался за меня. Когда выходила замуж, я видела слезы в его глазах. С одной стороны, папа был счастлив за меня, с другой — словно прощался, чувствуя, что его любимая дочка теперь будет принадлежать другому.

Знаете кто мой самый главный поклонник? Папа! Когда весной этого года вышел мой альбом на татарском языке, он был безумно рад. Сейчас слушает эти песни по несколько раз в день, а заодно задаривает дисками всех друзей и знакомых.

— Я считаю, что наши дочки должны расти в сплоченной дружной семье — это важно. Каждые выходные у нас праздник — приезжают гости, родители, родственники. С родителями Яна у меня теплые отношения. Свекра я зову по имени-отчеству, а свекровь — мамой. Мне самой захотелось этого, и она, конечно, очень обрадовалась. «Алсу мне — как дочь, и я люблю ее наравне со своими детьми», — не раз говорила она сама. Я очень благодарна свекрови за все, что она делает для нас. Если мои родители к моменту появления Сафины уже были бабушкой и дедушкой с опытом, то для семьи Яна рождение внучки стало сенсацией. Тем более, что девочка так похожа на него. Свекровь, даже иногда, забываясь, ласково обращалась к ней: «Яник, мой хороший!»

Мы любим собираться все вместе. Именно в эти моменты, когда вся семья в сборе, я ловлю себя на мысли, что все, о чем просила Бога — хороший муж, крепкая семья, дети — сбылось. И теперь молюсь не о том, чтобы Бог что-то дал мне еще. Нет, я прошу его о том, чтобы он сохранил все, что есть у меня сейчас.

Когда и где родилась: 27 июня 1983 года в Бугульме (Татарская АССР)

Семья: отец — Ралиф Рафилович Сафин, бизнесмен, сенатор в Совете Федерации РФ; мама — Разия Исхаковна, по специальности архитектор; братья — Марат (30 лет) и Ренард (13 лет); муж — Ян Абрамов, бизнесмен; дочери — Сафина (3 года) и Микелла (1 год 5 месяцев)

Карьера: начала петь в 15 лет. Через год, в 1999 году, вышел первый альбом — «Алсу». Всего выпустила 5 альбомов. В 2000 году заняла второе место на конкурсе «Евровидение». Хиты: «Solo», «Зимний сон», «Иногда», «Все равно», «Самое главное» и др. Спела дуэтом с Энрике Иглесиасом («You’re My № 1»). Заслуженная артистка Республики Татарстан.

Вкусы: еда — татарская кухня; напиток — компот; музыка — R’n’B, соул, джаз; кино — «Форрест Гамп»; книга — «Поющие в терновнике».

Ксения ПАДЕРИНА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото Арсена Меметова

Источник: http://zn.by

Похожие записи: